Неделю назад сбежал на выходные в Бостон. Грейхаунд меня, конечно же, обманул, и по дороге туда я сидел в таком же старом автобусе как у китайских перевозчиков (да еще и на заднем ряду у туалета). Особый колорит добавлял испанического вида парень, который играл на PSP с вывернутым на полную мощность звуком. Так как он полулежа развалился за креслами, другим пассажирам видно его не было; в итоге я получил щедрую порцию шиканий от тех, кто подумал, что источник звука - мой открытый ноутбук.
В Бостоне, на этот раз, я остановился у миэфовского друга Вовы, который с этого года начал учиться на Phd по экономике в Гарварде. Погода оставляла желать лучшего, так что мы ограничились походом в музей при университете MIT, где студенты бесплатно фотографировали посетителей с взрывающимися шариками.

Вова рассказал много любопытных историй про учебу студенческую жизнь в Гарварде. И правда, чего стоят одни лишь фотографии преподавателей на факультете - все знакомые по учебникам имена. Еще быстро отмечу, что университет устраивает speed-dating вечера, и что все бары в Кембридже закрываются в 2 ночи. Любопытно было обнаружить, что Вова тоже испытывает разные методы борьбы с собственным характером и любовью поспать подольше.
В классической форме, полезность (или издержки) от какого то действия в нашем воспритии убывает постепенно. Чем дальше во времени - тем меньше эффект. Классическая форма формулы полезности "U":
(α<1)
U
total = U
сейчас + α U
период1 + α² U
период2 + α³ U
период3 ....При такой формулировке издержки, например, от будущей нехватки времени на работу над домашним заданием, должны привысить полезность от дополнительных минут сна в текущий момент времени. В реальности же мы часто выбираем "еще всего пару минут полежать в кровати спросони", после чего просыпаемся спустя час. (И телефон на виброзвонке в кастрюле тоже вряд ли поможет).
Вероятное объяснение заключается в том, что наша полезность описывается "гиперболической" формулой:
(α<1, β<<1)
U
total = U
сейчас + β * [α U
период1 + α² U
период2 + α³ U
период3 ....]При такой функции полезности, относительный вес текущего периода заметно превышает вес всех последующих, при этом между собой вес будущих периодов уравнивается.
Отсюда и классическое "mañana", которое означает не "завтра", а "точно не сегодня".
Если наша полезность считается по такой формуле, то нам нужны более жесткие подходы для мотивации. Другими словами, издержки должны быть максимально приближены во времени к выгодам, а следовательно и к моменту принятия соответветствующего решения. В случае с вставанием с утра необходимо приблизить будущие издержки от просыпа к выгодам дополнительной "пары минут" сна. Как это сделать?
Во время промежуточных экзаменов, Вова давал другу $10, которые тот мог оставить себе, если Вова не успевал к 7 утра в библиотеку. Таким образом, проснувшись с утра, Вова взвешивал дополнительную минуту сна против $10. С каждым днем он увеличивал сумму, пока не дошел до $100. И ни разу не опоздал.
Стоит отметить, что монетизация издержек работает далеко не всегда. Классический пример - эксперимент в детских садах, когда родителей начали штрафовать за опоздания. В итоге родители стали опаздывать еще больше. Дело в том, что моральные издержки заменили материальными. Если раньше опаздывать было стыдно, то штрафы легитимизировали дополнительное свободное время за сильно меньшие деньги, чем они зарабатывали в час.
Дэн Арайли (Dan Ariely) , профессор MIT, в своей книге Predictably Irrational (пришлите мне эмейл, если захотите почитать PDFверсию книги) описывает множество других примеров с тайм-менеджментом, и тем как можно манипулировать нашим собственным поведением. Например, он провел эксперимент со своими студентами: одной группе были установлены четкие сроки сдачи ДЗ, вторую он обязал установить сроки самостоятельно, а третьей не дал никаких промежуточных сроков. В итоге результаты академически схожих групп резко различались от лучших к худшим соответственно.
Вот его короткое выступление на TED:
P.s. по дороге назад мне попался уже "правильный" автобус с WiFi и розетками. 4 часа пролетели незаметно, а радости было не меньше, чем у
людей, впервые летевших на новом A380.